wariag (wariag) wrote,
wariag
wariag

Category:

..и где же место путинской России в мире? / часть 2 /

...И  ГДЕ  МЕСТО  ПУТИНСКОЙ  РОССИИ ?   /часть вторая/  

«Нельзя держать молодое вино в старых мехах» ( из Библии)

Владислав Иноземцев:

Когда мы говорим о суверенном интернете, о всякого рода попытках удержать нынешнюю ситуацию, о точечных вмешательствах в разных частях мира – это попытки все-таки как-то удержать те позиции, которые были достигнуты. Неуверенность, конечно, существует. Поэтому есть какой-то симбиоз, с одной стороны, неуверенности, с другой стороны – попытки все-таки оказаться вписанными в эту современную мировую реальность. В условиях отсутствия стратегии, которая в современном мире нужна, конечно, страна погружается в некую такую трясину, из которой нет нормального выхода.

Михаил Соколов: Вы нас не пугайте. Болото, из которого нет выхода, – это, конечно, не лучшая перспектива. Тем не менее, вы же в своих статьях пытаетесь нарисовать какой-то образ будущего и эту дорожку из трясины. Предположим, что-то меняется в настроениях верхов, они видят, предположим, угрозу каких-то массовых выступлений, что бы вы им посоветовали тогда сейчас в первую очередь сделать?

Владислав Иноземцев: Я думаю, что сегодня наступает время, когда верхи просто хотят реально выжить в этой ситуации, сохранить свои возможности, которых они так долго достигали. Мне кажется, им надо очень сильно пересмотреть свою политику в отношении с населением. Конечно, население вряд ли, может быть, я ошибаюсь, но я думаю, что населению сейчас нужны не столько свободы, не столько какое-то самоуважение, сколько банальное улучшение материального положения, которое правительство может вполне им дать. Перенос ценностей с каких-то безумных геополитических эскалаций (сейчас вышло на РБК, очередные 150 миллионов долларов было потрачено на популяризацию русского языка в мире) вот такого рода бредятины, свернуть подобного рода проекты, действительно сконцентрироваться на, с одной стороны, повышении благосостояния, пусть минимального, с другой стороны, на демонстрацию уважения к населению, я не говорю принимать во внимание его мнение, но в любом случае показать возрождение уважения к населению, с другой стороны, каким-то образом сменить тренд на повышение благосостояния – это, конечно, будет очень нужно.

Потому что в любом случае никакие посткрымские сентенции, никакие идеи мирового доминирования народ реально не трогают в современной ситуации. Просто потому, что шестой год снижение реальных доходов – это слишком продолжительный период времени, чтобы люди могли прельститься чем-то еще.

Михаил Соколов: Я бы еще добавил к этой статистике, что пятый год, когда естественная смертность превышает рождаемость. Так что мы имеем, несмотря на все материнские капиталы, реальный демографический кризис, который перекрывается только миграцией. Может ли нынешняя власть, почувствовав опасность какую-то, просто ощущение опасности, повернуться, как говорит Владислав Иноземцев, лицом или одним хотя бы глазом к населению, если не пересмотреть, то скорректировать свою политику?

Валерий Соловей: Теоретически, конечно, может. Нам бы этого, наверное, очень хотелось, такого вегетарианского изменения. Но фактически, боюсь, леопард не в состоянии сбросить свои пятна. Или, скажем так, крокодил будет по-прежнему поглощать свою жертву, пусть даже обливаясь при этом горючими слезами. Хотя сделать надо очень простые вещи: предоставить свободу мелкому и среднему бизнесу, снизить налоговую нагрузку, действительно перераспределить ресурсы с военных и внешнеполитических авантюр на цели внутреннего развития. Непременно отправить в отставку правительство. Это беспрецедентно – шестой год экономического кризиса и правительство все то же самое. Назовите мне страну хоть одну, где правительство сохраняло бы свои позиции при таком кризисе. Этого просто не должно быть.

Михаил Соколов: Роль Дмитрия Медведева, наверное, понятна.


Валерий Соловей: При чем здесь роль Дмитрия Медведева?

Михаил Соколов: Он занимает стул соответствующий.

Валерий Соловей: Что бы он ни занимал, это же вопрос стратегической коммуникации. Вы как с людьми вообще собираетесь говорить? Они надеялись после марта 2018 года действительно увидеть новый кабинет, хотя бы новую политику, новые лица. И что? Они увидели все тех же людей, все тех же общенациональных аллергенов, а плюс их еще "порадовали" пенсионной реформой. Но это же просто издевательство. Люди это воспринимают как издевательство и как плевок, соответствующим образом начинают реагировать.

Я помню, когда я спрашивал госчиновников: ну хорошо, вы контролируете крупный бизнес, вас заставляют объяснять это все вызовами и угрозами извне. А что с мелким и средним? Мне говорят: а как ты не понимаешь, чекисты нам не позволяют. Нам не позволяют чекисты ослабить регулирование, снизить налоговую нагрузку, сделать прочие вещи. Они считают это своим кормлением – это первое. И второе, что было очень важно, они боятся роста среднего класса, экономически самостоятельного среднего класса, будучи напуганными протестами 2012 года, когда городской средний класс вышел на площади.

Михаил Соколов: Но ведь, собственно, этот городской средний класс никуда не делся.

Валерий Соловей: Он обнищал, он обижен.

Михаил Соколов: Но не в Москве?

 

Валерий Соловей: Он и в Москве обижен. Я полагаю, что в этот раз в России политический кризис будет развиваться не по центральному типу, а по провинциальному, по периферийному. Пока что так это происходит. Протесты в Архангельской области, в Ингушетии, в Екатеринбурге, они возникнут и в других регионах. Причем обратите внимание – протесты не политические изначально, они политизируются по ходу дела. А потом они уже перекинутся в Москву и Петербург, где они изначально примут политический характер. То есть это очень интересное и нетипичное для России ХХ и начала XXI века возможное развитие политического кризиса.

Михаил Соколов: В таких сложных условиях, на ваш взгляд, почему чиновники за последнее время стали допускать большое количество, я бы сказал, провокативных и таких поджигательских заявлений? Последнее известный депутат Государственной думы господин Онищенко, который посоветовал пенсионерам немножко поголодать ради их собственного здоровья. Может быть, если бы он нашел какие-нибудь другие слова, к этому бы отнеслись как к совету санитарного врача. Тем не менее, опять это вызвало злобную реакцию.

Еще одна сцена тоже запомнилась из последнего времени – это районный глава, который бьет журналиста государственного телеканала прямо у себя в кабинете под камеру, такая битва жабы с гадюкой, не знаешь, кто лучше, кто хуже, но выглядит это чудовищно. Вот это образ российской власти, где распоясавшийся чиновник избивает государственного же служащего по информационной части. Почему все это происходит раз за разом каждую неделю?

Валерий Соловей: Это происходило и раньше, просто был другой контекст. Сейчас происходит усиление. Если в целом контекст негативно нагружен, наши доходы снижаются, нервозность населения выросла, живет оно гораздо хуже, то все начинает восприниматься обостренно. Чиновники и раньше были такими, но тогда, условно, хватало денег на всех. И второе – есть эффект социальных сетей. В этом месяце впервые аудитория социальных сетей интернета стала такой же, что и аудитория телевидения. Через социальные сети мгновенно распространяется информация. И третье: есть негативная презумпция в отношении чиновничества вообще. Это очень интересно. Если в нулевые годы, в начале нулевых это была негативная презумпция в отношении олигархов или богатых, то сейчас это в отношении исключительно "крапивного семени", как называли русские писатели, то есть чиновничьего сословья. Это очень интересный сдвиг. То есть люди не ожидают от них увидеть ничего хорошего, гуманного и человечного, только что-нибудь дурное. Работает эффект ожиданий. То есть скажет, может быть, один чиновник, они же не все говорят, чиновник нижнего, среднего звена не в очень хорошем социальном положении находится, особенно в провинции, а тиражируется это на всю страну, мгновенно разлетается.

Михаил Соколов: Социальные сети – это теперь великая сила. На ваш взгляд, кто все-таки удовлетворен нынешним и внутренним, и международным положением в России? Есть ли прослойка такая, которая может быть опорой режима длительное время?

Владислав Иноземцев: Если мы говорим с точки зрения каких-то демократических процедур, какого-то класса или социального слоя, который может быть такой опорой, я боюсь, что его уже нет. Но если мы говорим о каких-то отдельных кланах, группах людей, которые могут иметь возможность править обществом, те же самые силовики, бюрократия, чиновничество, то, конечно, такие группы есть.

На самом деле Валерий Дмитриевич говорил относительно того, что чиновничество всегда будет таким, я не совсем соглашусь. Все-таки за последние 20 лет произошел, с одной стороны, очень мощный отрицательный отбор, с другой стороны, серьезно увеличились доходы, привилегии чиновничьего класса. Поэтому то, что сейчас проявляется такого рода отношение к населению, – это, на мой взгляд, следствие того, что чиновничий класс серьезным образом эволюционировал за эти годы. Соответственно, эволюционировавший чиновничий класс в достаточно широком понимании, плюс государственный бизнес, плюс работники этого государственного бизнеса, люди, которые построили карьеру в нем, – это достаточно серьезная поддержка режима. Я не думаю, что она выходит за рамки 5–7% населения, но опять-таки, учитывая, насколько пассивна основная часть людей в стране, я думаю, что эта прослойка достаточно существенная. С точки зрения своих возможностей во власти, в бюрократии, в администрировании она достаточно сильна. Это естественная опора, ее Путин вырастил, я думаю, это был вполне понятный замысел.

Михаил Соколов: Кстати, о пассивности. Я с интересом проглядел вашу фундаментальную книгу, обнаружил там в некотором смысле оправдание этой пассивности. Там много разных факторов приводится исторических, экономических и прочих за то, что народ будет терпеть, а узкая группа элиты будет управлять, выводить деньги, складировать их, грубо говоря, где-то на Западе в безопасных юрисдикциях. Все, что мы видим последнее время, будет продолжаться довольно долго. Неужели это наследие непреодолимо историческое?

Владислав Иноземцев: Я не знаю, преодолимо оно или нет. На самом деле в России случалось много критических моментов в ее истории, когда могла сформироваться и более-менее демократическая система, могло сформироваться верховенство права. Напомню события после первой революции 1917 года, напомню перестройку. Но так или иначе, я думаю, что фундаментальный элемент того, что население покорно, он очень силен. Я думаю, что причины этому, не буду здесь оригинален, это наша история. Я не беру какие-то монгольские корни, наоборот, она гораздо более приземленна и близка.

Это, с одной стороны, очень жесткие репрессии, которые существовали против инакомыслия на протяжении последних 6–7 поколений, это огромное количество людей, которые были физически истреблены во времена Советского Союза, которые более-менее были готовы не покоряться этой системе. Это большое количество людей, которые также были вольнодумцы, более-менее активные люди, которые уехали из России, начиная с конца XIX века, вплоть до последних лет. Поэтому тот человеческий капитал, при всем моем уважении, который остается в стране, он становится с каждым новым поколением хуже и хуже. При этом, еще раз подчеркну, проблема заключается в том, что в России действительно существует очень большая возможность обмена денег на лояльность в том плане, что ресурсы страны позволяли этой стране существовать, не обращая внимания на население, начиная с XVII века до сегодняшнего дня.

На мой взгляд, если мы вернемся к разговору о том, что следовало бы сделать власти, ей, конечно, следовало бы уже много лет максимально заниматься тем, чем она может заниматься, по крайней мере, способна делать – это увеличивать производство энергоносителей, сырья и этим самым покупать лояльность дальше. Но поразительно то, что власть не делает даже этого. Если мы взглянем, допустим, на какой-нибудь Азербайджан или Казахстан, то объемы добычи сырья там увеличились по сравнению с позднесоветским периодом приблизительно втрое. В России они с трудом дошли до позднесоветского периода по объему добычи. Почему власть не делает хотя бы этого, не покупает лояльность, для меня, конечно, колоссальная загадка.

Полный текст будет опубликован 1 июня.



Опрос на улицах Москвы

 

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments